Неточные совпадения
Там, слышно, бывший студент на большой дороге почту разбил; там передовые, по общественному своему положению, люди фальшивые бумажки делают; там,
в Москве, ловят целую
компанию подделывателей билетов последнего займа
с лотереей, — и
в главных участниках один лектор всемирной истории; там убивают нашего секретаря за границей, по причине денежной и загадочной…
Затем, немедленно и чуть не вслух, прошепталаРаскольникову, что действительно странно было бы уважаемому и солидному человеку, как Петр Петрович, попасть
в такую «необыкновенную
компанию», несмотря даже на всю его преданность ее семейству и на старую дружбу его
с ее папенькой.
В Москве завернулся я
в компанию молодых господчиков и предложил им мой труд, дабы благосклонностию их возвратить хотя истраченную бумагу и чернилы; но вместо благоприятства попал
в посмеяние и,
с горя оставив столичный сей град, вдался пути до Питера, где, известно, гораздо больше просвещения.
Разговаривает все на тонкой деликатности, что разве только дворянству уступит; пойдешь на Щукин — купцы тебе кричат: «Почтенный!»; на перевозе
в лодке
с чиновником сядешь;
компании захотел — ступай
в лавочку: там тебе кавалер расскажет про лагери и объявит, что всякая звезда значит на небе, так вот как на ладони все видишь.
Они знали его щедрость, и чрез полчаса больной гамбургский доктор, живший наверху,
с завистью смотрел
в окно на эту веселую русскую
компанию здоровых людей, собравшуюся под каштаном.
Елена уехала
с какой-то
компанией на пароходе по Волге, затем она проедет
в Кисловодск и там будет ждать его.
В прошлом году я
с ним и
компанией на охоту ездил, слышал, как он рассказывал родословную свою.
— Был, — сказала Варвара. — Но он — не
в ладах
с этой
компанией. Он, как ты знаешь, стоит на своем: мир — непроницаемая тьма, человек освещает ее огнем своего воображения, идеи — это знаки, которые дети пишут грифелем на школьной доске…
Все чаще Клим думал, что Нехаева образованнее и умнее всех
в этой
компании, но это, не сближая его
с девушкой, возбуждало
в нем опасение, что Нехаева поймет
в нем то, чего ей не нужно понимать, и станет говорить
с ним так же снисходительно, небрежно или досадливо, как она говорит
с Дмитрием.
В углу, откуда он пришел, сидел за столом такой же кругленький, как Тагильский, но пожилой, плешивый и очень пьяный бородатый человек
с большим животом,
с длинными ногами. Самгин поторопился уйти, отказавшись от предложения Тагильского «разделить
компанию».
— Дурачок ты, а не скептик! Она — от тоски по тебе, а ты… какой жестокосердный Ловелас! И — чего ты зазнаешься, не понимаю? А знаешь, Лида отправилась — тоже
с компанией —
в Заволжье, на Керженец. Писала, что познакомилась
с каким-то Берендеевым, он исследует сектантство. Она тоже — от скуки все это. Антисоциальная натура, вот что… Анфимьевна, мать родная, дайте чего-нибудь холодного!
— Дурак! — крикнула Татьяна, ударив его по голове тетрадкой нот, а он схватил ее и
с неожиданной силой, как-то привычно, посадил на плечо себе. Девицы стали отнимать подругу, началась возня, а Самгин, давно поняв, что он лишний
в этой
компании, незаметно ушел.
В кают-компанию пришел к старшему офицеру писарь
с жалобой на музыканта Макарова, что он изломал ему спину.
Рассчитывали на дующие около того времени вестовые ветры, но и это ожидание не оправдалось.
В воздухе мертвая тишина, нарушаемая только хлопаньем грота. Ночью
с 21 на 22 февраля я от жара ушел спать
в кают-компанию и лег на диване под открытым люком. Меня разбудил неистовый топот, вроде трепака, свист и крики. На лицо упало несколько брызг. «Шквал! — говорят, — ну, теперь задует!» Ничего не бывало, шквал прошел, и фрегат опять задремал
в штиле.
Фаддеев утром явился
с бельем и звал
в кают-компанию к чаю.
Один смотрит, подняв брови, как матросы, купаясь, один за другим бросаются
с русленей прямо
в море и на несколько мгновений исчезают
в воде; другой присел над люком и не сводит глаз
с того, что делается
в кают-компании; третий, сидя на стуле, уставил глаза
в пушку и не может от старости свести губ.
«Вы, верно, не обедали, — сказал Болтин, — а мы уже кончили свой обед: не угодно ли закусить?» Он привел меня
в кают-компанию, просторную комнату внизу, на кубрике, без окон, но
с люком наверху, чрез который падает обильный свет.
В доме, принадлежащем Американской
компании, которая имеет здесь свой пакгауз
с товарами (больше
с бумажными и другими материями и тому подобными нужными для края предметами, которыми торговля идет порядочная), комната просторная,
в окнах слюда вместо стекол: светло и, говорят, тепло.
Взял он эту вторую супругу свою, тоже очень молоденькую особу, Софью Ивановну, из другой губернии,
в которую заехал по одному мелкоподрядному делу,
с каким-то жидком
в компании.
— Правда, вы не мне рассказывали; но вы рассказывали
в компании, где и я находился, четвертого года это дело было. Я потому и упомянул, что рассказом сим смешливым вы потрясли мою веру, Петр Александрович. Вы не знали о сем, не ведали, а я воротился домой
с потрясенною верой и
с тех пор все более и более сотрясаюсь. Да, Петр Александрович, вы великого падения были причиной! Это уж не Дидерот-с!
— Э, полно, скверно все это, не хочу слушать, я думала, что веселое будет, — оборвала вдруг Грушенька. Митя всполохнулся и тотчас же перестал смеяться. Высокий пан поднялся
с места и
с высокомерным видом скучающего не
в своей
компании человека начал шагать по комнате из угла
в угол, заложив за спину руки.
В Петербурге Райский поступил
в юнкера: он
с одушевлением скакал во фронте, млея и горя,
с бегающими по спине мурашками, при звуках полковой музыки, вытягивался, стуча саблей и шпорами, при встрече
с генералами, а по вечерам
в удалой
компании на тройках уносился за город, на веселые пикники, или брал уроки жизни и любви у столичных русских и нерусских «Армид»,
в том волшебном царстве, где «гаснет вера
в лучший край».
Умчались к «Яру» подвыпившие за обедом любители «клубнички», картежники перебирались
в игорные залы, а за «обжорным» столом
в ярко освещенной столовой продолжали заседать гурманы, вернувшиеся после отдыха на мягких диванах и креслах гостиной, придумывали и обдумывали разные заковыристые блюда на ужин, а накрахмаленный повар
в белом колпаке делал свои замечания и нередко одним словом разбивал кулинарные фантазии, не считаясь
с тем, что за столом сидела сплоченная
компания именитого московского купечества.
Затем стало сходить на нет проевшееся барство. Первыми появились
в большой зале московские иностранцы-коммерсанты — Клопы, Вогау, Гопперы, Марки. Они являлись прямо
с биржи, чопорные и строгие, и занимали каждая
компания свой стол.
Это был самый степенный из всех московских трактиров, кутежей
в нем не было никогда. Если уж какая-нибудь
компания и увлечется лишней чаркой водки благодаря «хренку
с уксусом» и горячей ветчине, то вовремя перебирается
в кабинеты к Бубнову или
в «Славянский базар», а то и прямо к «Яру».
В трактире всегда сидели свои люди, знали это, и никто не обижался. Но едва не случилась
с ним беда. Это было уже у Тестова, куда он перешел от Турина.
В зал пришел переведенный
в Москву на должность начальника жандармского управления генерал Слезкин. Он
с компанией занял стол и заказывал закуску. Получив приказ, половой пошел за кушаньем, а вслед ему Слезкин крикнул командирским голосом...
С каждой рюмкой
компания оживлялась, чокались, пили, наливали друг другу, шумели, и один из ляпинцев, совершенно пьяный, начал даже очень громко «родителей поминать». Более трезвые товарищи его уговорили уйти, швейцар помог одеться, и «Атамоныч» побрел
в свою «Ляпинку», благо это было близко. Еще человек шесть «тактично» выпроводили таким же путем товарищи, а когда все было съедено и выпито, гости понемногу стали уходить.
При этом пил красное и белое вино, а подремав
с полчаса, уезжал домой спать, чтобы
с восьми вечера быть
в Купеческом клубе, есть целый вечер по особому заказу уже
с большой
компанией и выпить шампанского.
Летняя столовая была
в небольшом тенистом садике,
с огромным каштаном и цветочными клумбами, среди которых сверкали электричеством вычурные павильончики-беседки для ужинающих веселыми
компаниями, а во всю длину сада тянулась широкая терраса, пристроенная к зданию клуба
в виде огромного балкона.
И люди понимающие знали, что, значит, завтрак был
в «Славянском базаре», где
компания, закончив шампанским и кофе
с ликерами, требовала «журавлей».
«Пройдясь по залам, уставленным столами
с старичками, играющими
в ералаш, повернувшись
в инфернальной, где уж знаменитый „Пучин“ начал свою партию против „
компании“, постояв несколько времени у одного из бильярдов, около которого, хватаясь за борт, семенил важный старичок и еле-еле попадал
в своего шара, и, заглянув
в библиотеку, где какой-то генерал степенно читал через очки, далеко держа от себя газету, и записанный юноша, стараясь не шуметь, пересматривал подряд все журналы, он направился
в комнату, где собирались умные люди разговаривать».
Действительно, на войне не до бань, а той
компании,
с которой я мотался верхом по диким аулам,
в город и носа показывать нельзя было.
В Баку было не до бань, а Тифлис мы проехали мимо.
Вот за шампанским кончает обед шумная
компания… Вскакивает, жестикулирует, убеждает кого-то франт
в смокинге,
с брюшком. Набеленная,
с накрашенными губами дама курит папиросу и пускает дым
в лицо и подливает вино
в стакан человеку во френче. Ему, видимо, неловко
в этой
компании, но он
в центре внимания. К нему относятся убеждающие жесты жирного франта.
С другой стороны около него трется юркий человек и показывает какие-то бумаги. Обхаживаемый отводит рукой и не глядит, а тот все лезет, лезет…
Работая
в «Русских ведомостях», я часто встречался
с Глебом Ивановичем. Не раз просиживали мы
с ним подолгу и
в компании и вдвоем, обедывали и вечера вместе проводили. Как-то Глеб Иванович обедал у меня, и за стаканом вина разговор пошел о трущобах.
— «Да везде, где тепло и хорошо, — говорит старшая сестра: — на лето, когда здесь много работы и хорошо, приезжает сюда множество всяких гостей
с юга; мы были
в доме, где вся
компания из одних вас; но множество домов построено для гостей,
в других и разноплеменные гости и хозяева поселяются вместе, кому как нравится, такую
компанию и выбирает.
А между этих дел он сидит, болтает
с детьми; тут же несколько девушек участвуют
в этом разговоре обо всем на свете, — и о том, как хороши арабские сказки «Тысяча и одна ночь», из которых он много уже рассказал, и о белых слонах, которых так уважают
в Индии, как у нас многие любят белых кошек: половина
компании находит, что это безвкусие, — белые слоны, кошки, лошади — все это альбиносы, болезненная порода, по глазам у них видно, что они не имеют такого отличного здоровья, как цветные; другая половина
компании отстаивает белых кошек.
Компания имела человек пятьдесят или больше народа: более двадцати швей, — только шесть не участвовали
в прогулке, — три пожилые женщины,
с десяток детей, матери, сестры и братья швей, три молодые человека, женихи: один был подмастерье часовщика, другой — мелкий торговец, и оба эти мало уступали манерами третьему, учителю уездного училища, человек пять других молодых людей, разношерстных званий, между ними даже двое офицеров, человек восемь университетских и медицинских студентов.
После нескольких колебаний определили считать за брата или сестру до 8 лет четвертую часть расходов взрослой девицы, потом содержание девочки до 12 лет считалось за третью долю,
с 12 — за половину содержания сестры ее,
с 13 лет девочки поступали
в ученицы
в мастерскую, если не пристраивались иначе, и положено было, что
с 16 лет они становятся полными участницами
компании, если будут признаны выучившимися хорошо шить.
А по мнению других, изучавших натуру человека
в кругах, еще более богатых эстетическим чувством, чем
компания наших эстетических литераторов, молодые люди
в таких случаях непременно потолкуют о женщине даже
с самой пластической стороны.
Тут всего было: танцовали
в 16 пар, и только
в 12 пар, зато и
в 18, одну кадриль даже
в 20 пар; играли
в горелки, чуть ли не
в 22 пары, импровизировали трое качелей между деревьями;
в промежутках всего этого пили чай, закусывали;
с полчаса, — нет, меньше, гораздо меньше, чуть ли не половина
компании даже слушала спор Дмитрия Сергеича
с двумя студентами, самыми коренными его приятелями из всех младших его приятелей; они отыскивали друг
в друге неконсеквентности, модерантизм, буржуазность, — это были взаимные опорочиванья; но,
в частности, у каждого отыскивался и особенный грех.
С другими людьми бесполезно рассуждать о подобных положениях, потому что эти другие люди непременно поступают
в таких случаях дрянно и мерзко: осрамят женщину, обесчестятся сами, и потом идут по всей своей
компании хныкать или хвастаться, услаждаться своею геройскою добродетелью или амурною привлекательностью.
— Милый мой, ведь это ты для моего успокоения геройствовал. А убежим сейчас же,
в самом деле, если тебе так хочется поскорее кончить карантин. Я скоро пойду на полчаса
в мастерскую. Отправимтесь все вместе: это будет
с твоей стороны очень мило, что ты первый визит после болезни сделаешь нашей
компании. Она заметит это и будет очень рада такой внимательности.
В то время как она, расстроенная огорчением от дочери и
в расстройстве налившая много рому
в свой пунш, уже давно храпела, Михаил Иваныч Сторешников ужинал
в каком-то моднейшем ресторане
с другими кавалерами, приходившими
в ложу.
В компании было еще четвертое лицо, — француженка, приехавшая
с офицером. Ужин приближался к концу.
По улицам города я шатался теперь
с исключительной целью — высмотреть, тут ли находится вся
компания, которую Януш характеризовал словами «дурное общество»; и если Лавровский валялся
в луже, если Туркевич и Тыбурций разглагольствовали перед своими слушателями, а темные личности шныряли по базару, я тотчас же бегом отправлялся через болото, на гору, к часовне, предварительно наполнив карманы яблоками, которые я мог рвать
в саду без запрета, и лакомствами, которые я сберегал всегда для своих новых друзей.
Услышав, что вся
компания второй день ничего не ела, офицер повел всех
в разбитую лавку; цветочный чай и леванский кофе были выброшены на пол вместе
с большим количеством фиников, винных ягод, миндаля; люди наши набили себе ими карманы;
в десерте недостатка не было.
Я бывал у них и всякий раз проходил той залой, где Цынский
с компанией судил и рядил нас;
в ней висел, тогда и потом, портрет Павла — напоминовением ли того, до чего может унизить человека необузданность и злоупотребление власти, или для того, чтоб поощрять полицейских на всякую свирепость, — не знаю, но он был тут
с тростью
в руках, курносый и нахмуренный, — я останавливался всякий раз пред этим портретом, тогда арестантом, теперь гостем.
Разделавшись со школой, я снова зажил на улице, теперь стало еще лучше, — весна была
в разгаре, заработок стал обильней, по воскресеньям мы всей
компанией с утра уходили
в поле,
в сосновую рощу, возвращались
в слободу поздно вечером, приятно усталые и еще более близкие друг другу.
— Нет, тебе вместе
с людьми ходи не могу. Моя тебе товарищ нету.
С такой собакой
в компании ходи — скоро пропади.
Они вошли
в столовую
в то время, когда из других дверей ввалилась
компания со двора. Ляховская
с улыбкой протянула свою маленькую руку Привалову и указала ему место за длинным столом около себя.
В ложе теперь сидел он только
с Веревкиным, а остальная
компания нагружалась
в буфете.